Метафоры, которые выбрали нас

1. Многие действия человека, не носящие вербального характера, можно рассматривать как высказывания. Речь идет не о мимических позах, жестах, красноречивом молчании, а именно о действиях в буквальном смысле слова. Таков, например, демонстративный уход с хлопаньем дверью, означающий (т.е. имеющий означаемым) глубокое неодобрение и отказ от коммуникации.

2. В основе предлагаемого здесь подхода лежит последовательное различение означаемых и означающих. При этом совсем не обязательно означающим д.б. именно слово. Событие или поступок тоже часто являются означающими - то есть значат не только сами себя, но отсылают к некоему фрагменту реальности, которому они приходятся ярлыком

3. Но если так, то возможна и невербальная метафора. Мы определим любую метафору как сравнение парадигматического (словарного) и синтагматического (контекстуального) значений с наложением рамки (привнесении семантического примитива «как будто»). Например: рана рта на ее лице - в отличие от: ее рот был как рана.

4. Среди событий и поступков ключевое место занимают те, которые оказываются метафорами, будучи при этом витально необходимыми.

Например: женщина кормит грудью младенца.

Это поступок женщины и поступок младенца. Оба поступка означают сами себя и нечто помимо самих себя. Сами себя: если этого не произойдет, если мать не станет кормить ребенка, он погибнет - со всеми моральными и юридическими последствиями для женщины. Но и не только себя. Мать сообщает младенцу: а) я хочу, чтобы ты жил; б) я хочу, чтобы ты испытал наслаждение\чтобы ты был спокоен\чтобы ты спал\чтобы моя грудь освободилась от распирающего ее молока... Младенец имеет свои диалоговые обязательства: а) я голоден и ем; б)я наслаждаюсь\я хочу, чтобы ты была (рядом). И оба, как минимум, сообщают друг другу: я тебя вижу (что бы ни означало здесь местоимение тебя); я знаю, что ты есть, что ты здесь.

Это еще не метафора, а прямое (витальное) и переносное (любовь и пр.) значения. От метафоры их отличает отсутствие метасообщения «как будто». Мать на самом деле хочет всего или части вышеперечисленного; дитя и впрямь видит в матери все свое счастье и жизнь.

5. В какой степени это верно? Дитя – вполне герменевтический текст. Мы вчитываем в него те или иные смыслы, используя почти исключительно эмпатию. Однако, в отличие от других герменевтических текстов, этот текст плачет, страдает и может умереть, если вчитанные нами смыслы не соответствуют имманентным ему.

Но вот другая сцена: Марья Петровна потчует Ивана Васильевича. Здесь содержатся все перечисленные значения, заключенные в рамку «как будто».

6. Мы исходили из допущения, что все акты поглощения пищи вне контекста «мать и младенец» являются метафорой исходного текста: любви, заботы, диалога, контакта... Если продолжить семиотические стандартные преобразования по порождению тавтологических перифразов, то еще одно означающее того же блока значений - это акт любви. Блок значений, как и в случае еды, может быть представлен полностью, или частично, или с заменой некоторых сегментов на синонимические.

7.Текстовая методика «Еда» была построена для выявления комплекса значений, описанных выше. Вместо бессмысленных «лобовых» вопросов об означаемом: любите ли вы своего ребенка, испытываете ли вы к нему чувство близости, умеете ли вы с ним вступать в спонтанный и непосредственный контакт – задавались нейтральные вопросы об означающих: какие блюда любит ваш ребенок, опишите ситуацию, когда он ел свое любимое блюдо…

С помощью этой методики были исследованы матери детей, страдающих аутизмом, и женщины, имеющие неаутичных детей. Тексты женщин, имеющих аутичных детей, оказались однородными и специфическими: они совпали между собой более чем по десяти бинарным синтактико-семантическим параметрам, что исключает случайное совпадение. Ни в одном тексте женщин, имеющих неаутичных детей, не присутствовало больше двух параметров, встретившихся в текстах матерей аутистов; тексты во второй группе, в отличие от первой, были разнородны.

8. Интерпретация результатов. Если исходить из истинности исходного допущения об акте кормления как метафоре любви, то полученные в методике тексты свидетельствуют о глубоком нарушении способности к непосредственной коммуникации у женщин, имеющих аутичных детей. Наоборот, если считать тривиальным факт нарушения коммуникации у женщин, имеющих аутичных детей, то можно говорить о подтверждении истинности исходного допущения и, соответственно, рассматривать этих женщин как контрольную группу в проведенном эксперименте, а тексты о еде, написанные другими группами, интерпретировать как свидетельства специфики коммуникативных стратегий их авторов. Вторая интерпретация представляется нам более продуктивной.

Литература.
Бейтсон Г. Экология разума. М., 2000
Беттельхейм Б. Пустая крепость. Детский аутизм и рождение Я. М., 2004
Зализняк Анна А. Заметки о метафоре. В кн. «Слово в тексте и в словаре», М., 2000
Крейдлин Г. Невербальная семиотика. М., 2004
Маранда Пьер. Метаморфные метафоры. В кн. «От мифа к литературе», М., 1993.

Вернуться назад

Обратная связь
Отправить

Ваше сообщение отправлено!